Психологи и психотерапевты Нижнего Новгорода Психологи о подростках Психологи о младших школьниках Психологи о дошкольниках Психологи о семье Психологи о беременности и раннем возрасте Психологи о личности

Почему мы горюем?

Горе — это реакция на утрату значимого объекта, психический процесс, развивающийся по сво­им законам. Суть этого процесса универсальна и не зависит от того, что именно человек утратил.

Переживание горя всегда протекает оди­наково. Различаются только его длительность и интенсивность, которые зависят от значимости утраченного объекта и от особенностей личности горюющего человека.
В этой статье описываются задачи горя, выделенные Дж.Вильямом Ворденом.
Ворден полагает, что хотя формы течения горя и их проявления очень индивидуальны, однако неизменность содержания процесса позволяет вы­делить те универсальные шаги, которые должен сделать горюющий, что­бы вернуться к нормальной жизни, и на выполнение которых должно быть направлено внимание терапевта. Четыре задачи горя решаются человеком последовательно. Это удоб­но для диагностики, так как понять, какая психологическая задача решена, а какая — нет, намного проще, чем определить плохо выраженную стадию горя.
Если задачи горя не будут решены горюющим человеком, горе не бу­дет развиваться дальше и стремиться к завершению.
Очевидно, что невозможно начать переживать потерю до тех пор, пока сам факт утраты не будет признан.


Первая задача горя — признание факта потери.

Когда кто-то умирает, даже в случае ожидаемой смерти, нормально воз­никновение чувства, будто ничего не случилось. Поэтому, прежде всего, нужно признать факт утраты, осознать, что любимый человек умер, он ушел и никогда не вернется. В этот период, так же, как потерявшийся ребенок ищет мать, человек машинально пытается войти в контакт с умершим — маши­нально набирает его телефонный номер, «видит» среди прохожих на улице, покупает ему продукты и т.д. В норме это поведение долж­но сменяться поведением, направленным на отказ от связи с умершим близ­ким. Человек, который совершает описанные выше действия, в норме спо­хватывается и говорит себе: «Что я делаю, ведь он (она) умер». Нередко встречается противоположное поведение — отрицание произошед­шего. Если человек не преодолевает отрицание, тогда работа горя блокиру­ется на самых ранних этапах. Отрицание может использоваться на разных уровнях и принимать разные формы, но, как правило, включает в себя либо отрицание факта потери, либо ее значимости, либо необратимости.
Отрицание факта потери может варьировать от легкого расстройства до тяжелых психотических форм, когда человек проводит несколько дней в квартире с умершим, прежде чем замечает, что тот умер.
В некоторых случаях человек сохраняет все так, как было при умершем, чтобы все вре­мя быть готовым к его возвращению. Например, родители сохраняют ком­наты умерших детей. Это нормально, если продолжается недолго, таким образом создается своего рода «буфер», который должен смягчить самый трудный этап переживания и приспособления к потере. Но если такое по­ведение растягивается на годы, переживание горя останавливается, и че­ловек отказывается признать те перемены, которые произошли в его жиз­ни, «сохраняя все, как было» и не двигаясь с места в своем трауре, — это проявление отрицания. Еще более легкая форма отрицания, когда человек «видит» умершего в ком-нибудь другом — например, овдовевшая женщи­на видит мужа в своем внуке. «Вылитый дедушка». Такой механизм может смягчить боль потери, но не более — внук все-таки не дедушка. Эта ситуация за­канчивается принятием реальности потери.
Другой способ, которым люди избегают реальности потери, — отри­цание значимости утраты. В этом случае они говорят что-то вроде «мы не были близки», «он был плохим отцом» или «я по нему не скучаю». Иногда люди поспешно убирают все личные вещи покойного, все, что может о нем напомнить, — это поведение, противоположное мумификации. Таким образом, пережившие утрату оберегают себя от того, чтобы столкнуться лицом к лицу с реальностью потери. Те, кто демонстрирует такое поведе­ние, относятся к группе риска развития патологических реакций горя.
Другое проявление отрицания — «избирательное забывание». В этом случае человек забывает что-то, касающегося покойного. Например, в одном случае, мужчина лет 35, потерявший отца в пятнадцатилетнем возрас­те, не мог вспомнить его внешность, даже рост или цвет волос. После ус­пешно проведенной терапии горя он вспомнил внешность отца, прожил все связанные с утратой чувства и смог вернуться к нормальной жизни. Третий способ избежать осознания потери — отрицание необратимо­сти утраты. Например, после смерти ребенка родители утешают друг друга — «у нас будут другие дети и все будет хорошо». Под­разумевается — мы заново родим умершего ребенка, и все будет, как было. Другой вариант этого поведения — увлечение спиритизмом. Иррациональ­ная надежда вновь воссоединиться с умершим нормальна в первые недели после потери, когда поведение направлено на восстановление связи, но ес­ли эта надежда становится устойчивой — это ненормально.

 

ГОРЕВторая задача горя состоит в том, чтобы пережить боль потери.

Имеется в виду, что нужно пережить все сложные чувства, кото­рые сопутствуют утрате.
Если горюющий не может почувствовать и прожить боль потери, кото­рая есть абсолютно всегда, она должна быть выявлена и проработана с помощью терапевта, иначе боль проявит себя в других формах, например, через психосоматику или расстройства поведения.
Реакции боли индивидуальны и не все испытывают боль оди­наковой силы.
У горюющего часто нарушается контакт не только с внешней реально­стью, но и с внутренними переживаниями. «Вроде ничего не чувствую, даже странно», «Я думал, это бывает иначе, какие-то сильные пережива­ния, а тут — ничего». Боль утраты ощущается не всегда, иногда утрата переживается как апатия, отсутствие чувств, но она должна обязательно быть проработана.
Избегание выполнения второй задачи достигается разными способа­ми. Это может быть отрицание (negation) наличия боли или других мучи­тельных чувств. В других случаях это может быть избегание мучительных мыслей. Например, могут допускаться только позитивные, «приятные» мысли об умершем, вплоть до полной идеализации. Это тоже помогает избежать неприятных переживаний, связанных со смер­тью. Возможно избегание всяческих воспоминаний о покойном. Некото­рые люди начинают с этой целью употреблять алкоголь или наркотики. Другие используют «географический способ» — непрерывные путешест­вия или непрерывную работу с большим напряжением, которое не позво­ляет задуматься о чем-нибудь, кроме повседневных дел. Известен случай, когда человек пошел на работу в день смерти своей матери. Он был лек­тором. Такая публичная работа не дает возможности расслабиться ни на секунду. То же он сделал в день похорон, причем специально попросил перестроить расписание. Это было очень целенаправленное поведение, по­зволяющее избежать переживаний, связанных со смертью матери. Описаны случаи, когда реакцией на смерть была эйфория. Обычно она связана с отказом верить в то, что смерть произошла и сопровождается постоянным ощущением присутствия усопшего.
Одна из целей терапевтической работы с утратой — помочь людям решить эту трудную задачу горевания, открывать и проживать боль, не разрушаясь перед ней. Ее нужно прожить, чтобы не нести через всю жизнь. Если этого не сделать, терапия может понадобиться позже и возвращаться к этим пе­реживаниям будет более мучительно и трудно, чем сразу пережить их.

 

Следующая задача - это на­лаживание окружения, где ощущается отсутствие усопшего.

Когда человек теряет близкого он, в том числе, лишается определенного уклада жиз­ни. Умерший близкий участвовал в быту, требовал выполнения каких-то действий, брал на себя часть обязанностей. И это уходит вместе с ним. Эта пустота долж­на быть восполнена, и жизнь организована на новый лад.
Организация нового окружения означает зависит от тех отношений, в которых человек был с умершим, и горюющий должен приобретать новые навыки.
Кроме утраты объекта, некоторые люди одновременно переживают чув­ство утраты себя, собственного Я. Последние исследования показали, что женщины, определяющие свою идентичность через взаимодействия с близ­кими или заботу о других, потеряв объект заботы, переживают чувство утраты себя.

 

Последняя задача — это выстроить новое отношение к умершему и продолжать жить.

Эмоциональное отно­шение к умершему должно перемениться таким образом, чтобы появилась возможность продолжать жить, вступать в новые эмоционально насыщен­ные отношения.
Многие неверно понимают эту задачу, и многие нуждаются в терапев­тической помощи для ее решения. Людям кажется, что если их эмоцио­нальная связь с умершим ослабнет, то тем самым они оскорбят его память и это будет предательством. В некоторых случаях может возникать страх того, что новые близкие отношения могут тоже закончиться и придется снова пройти через боль утраты — такое бывает особенно часто, если чув­ство потери еще свежо. В других случаях выполнению этой задачи может противиться близкое окружение, например, начинаются конфликты с деть­ми в случае новой привязанности у овдовевшей матери. За этим нередко стоит обида — мать для себя нашла замену умершему мужу, а для ребенка нет замены умершему отцу. Или наоборот — если кто-то из детей нашел себе партнера, у овдовевшего родителя может возникать протест, ревность, чувство, что сын или дочь собирается вести полноценную жизнь, а отец или мать остается в одиночестве. Часто выполнению четвертой задачи ме­шает романтическое убеждение, что любят только раз, а все остальное — безнравственно. Это поддерживается культурой, особенно у женщин. По­ведение «верной вдовы» одобряется социумом. По гарвардским исследо­ваниям горя только 25% пожилых вдов вступало в повторный брак, немно­го больше процент молодых вдов и вдовцов. И это притом, что 75% разве­денных вступают в повторный брак.
Выполнение этой задачи прерывается запретом на любовь, фиксацией на прошлой связи или избеганием возможности вновь столкнуться с утра­той близкого человека. Все эти барьеры, как правило, сопровождаются чув­ством вины.
Признаком того, что эта задача не решается, горе не стихает и не завер­шается период траура, часто бывает ощущение, что «жизнь стоит на мес­те», «после его смерти я не живу», нарастает беспокойство. Завершением выполнения этой задачи можно считать возникновение ощущения, что мож­но любить другого человека, любовь к усопшему не стала от этого мень­ше, но после смерти, например, мужа, можно любить другого мужчину. Что можно чтить память погибшего друга, но при этом придерживаться мнения, что в жизни могут появиться новые друзья.
Момент, который можно считать завершением траура, неочевиден. Признаком этого считается способность направлять большую часть чувств не усопшему, а дру­гим людям, быть восприимчивым к новым впечатлениям и событиям жиз­ни, способность говорить об умершем без сильной боли. Печаль остается, она естественна, когда человек говорит или думает о том, кого он любил и потерял, но это уже печаль спокойная, «светлая». Работа горя завершена, когда тот, кто пережил утрату, вновь способен вести нормальную жизнь и когда есть интерес к жизни.

Использован материал статьи Сидоровой В.Ю. «Четыре задачи горя». Журнал практического психолога, №1-2, 2001, www.proego.ru



Главная | Психологи | Психотерапевты | Центры

Ведется набор в психологическую группу

"Стиль жизни".

Ведущие

Наталья Киселева +79082322986

Евгений Павленко +79519194640